?

Log in

хочется опять пописать о Франции и о жизни. Возвращения со скал навевают каждый раз раздумья.

Для начала о скалах и как так получается, что я часто, бросая все, езжу. Я болела сильно и затяжно в конце зимы. Скорее это было что-то вроде усталости, физической, психической. Больше всего усталости выживать. Было два-три человека, которые на тот момент готовы были меня слушать и помогать - с ними вывод был один, почему болею - кончай выживать, живи. Так вот пытаюсь. Чтобы все-все выразить, я поняла, что мне надо все время двигаться. Ну скажем, сработал старый проверенный способ - если среда не слишком принимает или принимает не так, как хотелось бы, ищи альтернативные. Прыгай, в конце-концов)) Ну вот так я стала ездить. Природа такой старый и проверенный способ. И я столько лет это делала. Почему нет...
С танго не все так просто, как хотелось бы, но я занимаюсь. С литературой все еще непростее)) Но, кажется, я начинаю понимать, как можно было бы проявлять активность в этом пространстве. Это везде одно и то же - качать 200 процентов и не зацикливаться особенно на результатах.

Иногда устаешь, иногда бросаешь.

На ближайшие три года я собираюсь лазать, танцевать и писать. Я не знаю, что это даст, честное слово, понятия не имею...
Но как будто бы больше шансов на такую жизнь у меня не будет, и стоит их как следует использовать.

Франция это один шаг вперед, три назад. Но по прошествии времени понимаешь, что этот один, это такая работа над собой, ты так изменился, что это уже переходит в качество.

Только постоянная усталость.

Jan. 22nd, 2016

*прояснилось

в приступе какого-то ночного помешательства я недавно отправила путаное письмо с выражением дружеских чувств человеку, который во многом подтолкнул мой приезд во Францию, когда я еще точно не знала, как это могло бы быть, но уже хотела поехать учиться. и среди прочего в сообщении очень извинялась, что не поддерживаю бессмысленный тусыч с кучей са ва, на который он меня не единожды в течение прошлого года зазывал.

вот а в ответ получила не менее трогательное письмо (особенно учитывая количество бредовых повторов в моем письме жанра 3 ночи) с тем, что этот чел так много со всеми общается, знакомится и тусуется просто потому что в Париже тяжело выживать, и это необходимо. Ну и еще раз подтвердил мою мысль, что заниматься кучей всего одновременно тоже абсолютная норма, чтобы чувствовать себя живым.

И вот тут, все такое рядом. Я хронически, больше всего во Франции страдаю от одиночества. Самого глубокого и экзистенциального. Потому что мои питерские коды говорят - они все тебя не любят. Они не звонят, потому что о тебе забыли, и ты просто им неинтересна. Они не умеют дружить, влюбляться по-настоящему. Они ничего не могут, кроме са ва и багета

А все настолько проще. Я пытаюсь общаться как питерская. С тем, что ты не должен быть там, где не хочешь и обладаешь свободой, чтобы не быть. А здесь просто объективно тяжелее, чем у нас. Люди просто постоянно ищут быстрого контакта, потому что не выжить. Я выживаю и безо всякого контакта. Но гипертяжело. Вторую часть урока - заниматься всем подряд и чем больше, тем лучше, я усвоила почти с ходу. И делаю уже полтора года. Единственная цель, не увлекаться настолько, чтобы не спать от усталости.

А так ларчик прост. Здесь тяжело. А у нас легко. И неважно, сколько за этим стоит денег или прочих культурных благ. Не тот пункт для сравнения. Мой знакомый парижанин, так что дело и не в адаптации. В Париже выживают за счет бесконечного расширения горизонта всего. Быстрого, стремительного. Никакого вглубь. Это особенности культуры, менталитета и перенаселенной богатой местности, на которой всем надо квадратных метров

размысел

Что все самое серьезное происходит помимо человека
Вот Родина
Вот серьезная любовь
Я же так и люблю и ее, и папу, и всех тех, кого
А кого было очень немного
И правды не знаю
Когда думала ли я, еще в Пловдиве с отчаянием в голосе, с отчаянием доказывать, спорила с бабушкой (кресло напротив дивана), что не поеду в Россию, потому что умру там
Потому что нет работы
Потому что
А поеду
Потому что если бы я была голосом, то была бы баритоном
Даже, даже басом
А не тенором или сопрано
Хотя мне нравятся высокие чистые голоса, и я безмерно рада тому, что правда честно и открыто сумела принять Францию
в прошлом году мне это казалось невозможным
я радуюсь тому, что радуюсь людям независимо от их цвета кожи, центру, погоде, ходить, дышать. Хотя иногда спазмы и иногда больно
Мне кажется, у меня последний год на чистую учебу
Надо будет начинать жить...
Я вошла в рост
Я вошла туда, откуда уже не выйду
Это начало старости и начало жизни
Архетип убит, но родилось живое новое яркое, как в детстве
Я так рада, что могу чувствовать, полной-полной грудью. До последних вздохов. Думать, не бояться уже так сильно хотя бы. А чего-то и не бояться совсем.
Но честно - все это время мной двигали страх и желание

Aug. 15th, 2015

жизнь становится все менее подконтрольной. согласившись однажды пресловутый контроль отпустить, ты никогда более им не овладеешь. я по крайней мере. закидывать удочки в будущее, где они тонут, как в молоке, которого ты не знаешь. все попытки ткать мир из существующих в настоящем чувств терпят некоторое фиаско, потому что на каждый день необходимо новое дыхание и свежий взгляд. так, как будто бы предыдущих дней никогда и не было. весь опыт сжимается до меня-в-точке и сущетсвует только в настоящем моменте. хорошо-плохо или смерть не существует. опасность меряется римом дыхания, болезнь аллюзиями в детство - успей найти связь, распутай кольцо, прими данность. это очень странно, что в Петербурге я все время болею и счастлива весь последний год. 
в Питере. На два месяца в Питере. Хотя из них уже прошла целая половина месяца, и еще не было пяти дней. Я не знаю, как выразить это. Сначала я не могла понять, где я. Пыталась по французской привычке заполнять пространство затренировывать его спортом. Потом приболела, и меня позвало спокойствие и кровать. Оказывается быть дома - это быть в доме, это общаться с теми, кто тебя окружает, с теми, кто был всегда. Любые проблемы решаемы, и от всего можно отказаться, но потом оно все равно к тебе придет. Просто попозже, просто не вместить собственное стремление к максимуму и бесконечности. Процесс написания текстов неконторлируем, процесс научной работы невозможен без внешних рамок. Ни один свой рассказ не сработать, пока не появится желание. Вообще ничего не сделать, пока не появится желание. Это и есть ни один волос с твоей головы без воли. в день по капле.

May. 27th, 2015

я люблю этот город.. какой. очередное перепутье. у меня ощущение, что теряются старые связи и друзья. они выбрали не меня или я выбрала не их. с другой стороны, мне непонятно, как долго и зачем оставаться "в этой прекрасной стране". в первый раз в жизни захотелось иметь работу с зарплатой. серьезно, а не просто как все люди. с другой стороны, я и тексты. работать над целями текстов. а с третьей - еще 4 года работать? а моя жизнь? а что такое моя жизнь? меньше ли она была бы занята пятидневкой, чем чужой страной с не моим менталитетом. я ненавижу легкость) да, я теперь ненавижу ее и чувствую себя выползнем из средневековых застенков, который только и знает брюзжать - график, соблюдаем наши договоренности. если вы не соблюдаете, мы будем вынуждены. это не мое. просто я привыкла к системам, где уже имплицитно настолько сильно действует свод правил, что можно наслаждаться полной свободой) а здесь, здесь ничего не действует. говорят, можно привыкнуть. мне не хочется привыкать. и я думаю, что я вернусь. просто, может быть, не сейчас. если сейчас, то это еще не мое решение, а обстоятельства. в любом случае на данный момент вроде бы мне остался месяц. по крайней мере, я постараюсь, чтобы это был месяц...

обо всем на свете

на самом деле сейчас я живу очень спокойно и замкнуто. если посмотреть извне. но, как и в постколональных исследованиях оренталистского толка, внешнее не равняется внутреннему, а вывод один, оценивать не стоит. так-то напряженность мысли обычная, просто в относительно безопасном русле. но иногда меня начинает звать. вольность. хотя я понимаю, что я больше ее не хочу. просто сознательно выбираю раскладушку в универе.
но сегодня утром в кафе дама писала книгу. ручкой.
а где-то есть горы.
и еще где-то бесконечно любимые. новых так быстро полюбить невозможно. хотя новых я тоже люблю. но иначе.
жить чисто значит жить красиво жить красиво значит. короче, буду жить красиво. а когда заканчиваются силы, садиться посередине комнаты на пол и сидеть. пока не отпустит. ровно середина моей комнаты - самое привлекательное место.
удивительное рядом, она вся в мелких девочках-куклках, навезла мартеничек. все обо мне девочке. вся комната наполена мелкими предметами. а вещей так, что не знаю, как бы я могла переезжать (а придется).
из курсовой 35 стр из 60, есть свет в конце тоннеля... только я из тоннеля выходить не хочу...
я люблю писателей, которые опускают руки и по их рукам в землю капает кровь. я люблю тех, кто своей жизнью ставит точки на страницах, а запятая всегда усилие воли. я люблю тех, кто скомкал тысячи газет и скрутил несчетное количество самокурток при свете лампы. кто знает, как может пахнуть грязная одежа на своем теле, и как можно давать плоть роману. как это описать. англичане и французы писали не хуже. они были такой же кровью. таким же дыханием, теми, кто не мог ничего, кроме того, чтобы выражать. ничего, кроме дыхания из спазма расходящихся на груди ребер.
есть другие, которые улетели, как Блок или кто там еще, за своими дамами, сделав из них оплот спасения или смерти, как Маяковский. иногда смерть лучший выход после парочки утопий. enchainer - прекрасный глагол.
Так вот, как мне еще сформулировать сферу своих научных интересов. Чужая кровь.

Luxemburgeois

из сегодняшнего дня. сегодня был Люксембургский сад и маленький или даже не очень маленький шляпный магазинчик. Письмо о матпомощи и вуаля приближение шляпки ко мне. Когда я перестаю работать, то начинаю чувствовать, как болят глаза, как дышит тело и как маленький спазм, родившийся во мне прошлой зимой, продолжает жить. Год от года все интенсивнее, надо успевать кумулирвать спазмы, иначе беда. Выбрать такую институцию, которая сможет их забрать, тебя забрать, а на выдохе дать новое, старое, даже постаревшее, вымятое объятьями тело. Конечно, фигуральными, административными, философскими, мозговыми. Открытие дня - мозг тоже может уставать сам по себе. Отрастающие брови, волосы, все. Мне нравится превращаться в ботанящую женщину без пола. Я никогда еще ей не была, хотя была кем угодно. и это игра, которая такая же реальная, как и все остальное. Побыть ей, отпустить все. Лучшие перформансы из полного погружения. Лучшее в моей жизни, когда я не помнила, что будет завтра. 

Feb. 10th, 2015

ко мне все вернулось. танго, скалолазание, бесконечность разбросанных по людям воспоминаний. меня как будто бы стало немного меньше. но вывод из некоторых диетических вынужденных экзерсисов - когда меньше, легче двигаться и дышать, хотя это и сопровождается головокружением. я начинаю ходить, как настоящий местный житель, пешком, по своему 19 и соседнему, 18ому округу, ночью кутаясь в шарф по глаза, чтобы сойти за свою и чужую. чтобы быть в безопасности с моей любовью оказываться на улице на мостах над электричками. я танцую, я танцую как никогда в жизни, но никого не подпускаю ближе, чем на расстояние одной танды. но танцую так, что ко мне подходят потом просто знакомиться, и начинают рассказывать про Россию. спустя полгода наступил мир с тренером, не знавшим что такое ГУЛАГ. да, скоро будут соревнования, да, мы больше почти не обсуждаем Россию, русских женщин и три русских имени. Зато знаю, чем пошутить. Есть девочки, рядом девочки. Когда сидишь с русскими девочками, чувствуешь себя на уплывающем острове из Андеграунда Кустурицы. Хотя плотность ритуальности у меня здесь даже выше Петербургской. Есть Лекурбе. Лекурбе -это церковь, внутри дерево. Много людей с похожими судьбами. Я радуюсь жесткости, которую узнаю в других. Я радуюсь любви, которую способна воспринимать. И буржуа в шляпках тоже радуюсь.Я бы хотела однажды такую шляпку. У меня сосед-канадец. Новенький. Теперь я еще говорю по-английски, но понимать его сложно. Воспринимать его на своем уединенном этаже тоже. Правда, выяснилось, что мужик в доме это таки-хорошо, у нас наконец-то появился быстрый интернет на нашем трехэтажном поднебесье и принтер в доме, которого мне крайне не хватало все это время (надеюсь, со сканером). Ровно как и моя "Мама"-хозяйка стала вкуснее готовить. Так что мальчика, несмотря на поломанный унитаз и нарушение моей зоны комфорта, приветствуем (унитазы я и сама чинить умею на уровне слива воды так точно...). Я слушаю много музыки, преимущественно связанной с детством и мной, то бишь духовной (острый пласт казачьих обострений был только в первые месяцы...) вышиваю, иногда смотрю кино. Очень хочется в Латинский квартал в старые киношечки хоть раз в жизни. Я часто думаю, что могу так дожить до старости между домом и библиотеками, но как только эта мысль со мной случается особенно отчетливо, сразу происходит что-то, что доказывает противоположное течение моей внутренней жизни, которая только умеет замирать на уровне внешнего выражения и копить силы. Я в первый раз в жизни ничего не делаю, кроме того, чтобы жить, как я это себе наладила. А когда случаются неприятности, начинаю думать, а что есть такого, чего у меня не было. И понимаю, что ничего нету.Сен Мартен приветствует меня по-прежнему, хотя как у домашнего завсегдатая, у меня появилась прерогатива брезговать вечерней красотой во имя срезать путь по авеню де Фландр. Есть еще другое парижское развлечение - борьба с дерьмом. Не знаю, как выразить, но я все время чувствую себя графом из анекдота, который просто не будет жить при антисанитарных условиях и исправит их сам скорее, чем будет мириться. Да, к предыдущей записи, сессию закрыла. Скоро поеду в Петербург.